Спускаясь оттуда, мы прошли через густые леса, множество гор и рек, где видели диких кабанов и медведей. Добрались мы до села Куарса; курды принесли нам обед, ибо у них существует обычай, что, какой бы национальности ни пришел к ним гость, [они] должны его накормить, но когда [гость] уйдет из их дома, они догонят и ограбят [его] подобно арабу.

Наняв маленькое суденышко другого типа, мы со страхом и дрожью вступили на него, ибо боялись арабов, так как они поднимались на суда и похищали людей. Впрочем, христиане дали мне добрый совет: «Ты, мол, человек простодушный; не вздумай садиться у борта, но [устройся] под реей». Арабы вероломны, но очень боятся ружей греков, а также сипахов и янычар. Так как дул слабый ветер, а течение реки быстрое, моряки привязали к концу реи длинную веревку и, выйдя на берег, стали тащить [судно] вдоль берега. С обеих сторон подходили голые арабы и просили хлеба; греки стреляли из ружей, и они убегали. Когда наступил вечер, нам наказали быть осторожными, ибо арабы – разбойники и лукавы.

Некий [человек] рассказывал: «Не спите, ибо когда-то я плыл по этой реке в Мсыр и, зная их хитрость, собрал все, что имел, – серебряную саблю, седло, кладь и сумку, положил все под себя, а седло под голову и старался не уснуть, однако сон одолел меня. Увидев серебряное седло, арабы подплыли, поднялись на судно и хотели взять [седло], но не могли, [боясь], как бы я не проснулся. Тогда один схитрил – укусил меня за большой палец ноги; от боли я подпрыгнул, а они схватили седло и убежали».

Феллахи

Нечестивые арабы-феллахи очень неопрятны и грязны, ибо едят все нечистое: кротов, мышей, змей, лягушек, выпавшего из живота коровы дохлого теленка, кошек, лисиц, волков, бобров и других поганых, издохших и провонявших [животных]. Они ничем не брезгают и едят, как собаки; мышей же готовят в ашхане, ибо они у них в почете. А мясо овец и быков они разделывают, подобно евреям, вытягивая все жилы, кости и сухожилия, так что остается лишь мясо, нарезанное наподобие куфты. Повара да и все арабы омерзительно нечистоплотны, наги и бесстыдны, [ходят] в одной рубахе на грязном теле, лица и руки у них немытые, губы большие и отвислые, из носа сопли текут, глаза гнойные, из ушей течет желтый гной, на ногах у них можно посеять зелень, колени как у верблюда, и всем телом они подобны гергесейскому бесноватому.* Когда месят тесто, рукой трут глаза, иногда промежности; ногти длинные и черные; точно так же тарелки, кастрюльки и другие сосуды дают лизать собакам и свиньям. При виде всего этого мне стало так противно, что я убежал и дал себе обет ничего не есть из их рук

Там был большой турецкий хан, который звался Халил-хан. В нем живут лишь турки, армяне и мусульмане. Они гнушаются арабами, сами пекут там хлеб, имеют отдельных поваров, мясников, кахведжи и других, ибо там много купцов. Мы все покупали оттуда хлеб и лаваш, мясо и ягнят, масло, фрукты [и прочее].

Нравы и быт феллахов

Положение феллахов

[Эта страна] так плодоносна, богата и изобильна, меж тем жители ее страдают от голода, нищи, жалки и наги, нуждаются в куске хлеба, ибо никогда они не едят досыта, даже тяжелый хлеб из отрубей. Если им попадается где-нибудь острый, заплесневевший и зачервивевший сыр или дохлая корова, или [еще] что-нибудь, едят словно сахар. Сказали, что они из племени фараона, т. е. цыгане;* над ними тяготеет проклятие; они трудятся, но не вкушают, засевают, но жнут не для себя: и остаются грузчиками, слугами и рабами чужеземных племен. И то, что свершили они над детьми Израиля, ныне терпят от племени турок, ибо все, что они зарабатывают и получают, турки захватывают и отбирают у них, а [они] остаются ни с чем. В Писании сказано, что они [происходят] из поколения Хама, поэтому и на них пало его проклятие. Нет в мире племени более злого и бессовестного, а также презренного и слабосильного, они не только пищи не имеют, но [у них нет] и одежды, плащей, шапок, обуви, [хорошего] дома либо жилища [184] и прочих благ. Словно свиньи они сидят и встают, едят и спят. на земле, совсем не имеют тарелок и ложек, но каждый день едят что-то противное из грязной посуды, которая никогда; не моется. Дома у них круглые наподобие овчарен, окружены тростниковой изгородью, наверху открыты, а внизу песок, и сами они наги, некоторые живут в расщелинах скал и в песках. Впрочем, воровства, разбоя и грабежа на берегах реки не бывает. В то время как в других странах дают десятину, они из пяти дают одну [долю], поэтому они лишены всех благ – и духовных и телесных, а также милостей Сына божьего.
__________________
* Симеон имеет в виду древних египтян. Их потомками были копты, но не цыгане, как ошибочно утверждает Симеон.

Коварство арабов

Меж тем злое и вероломное племя арабов творит на суше еще больше козней и ухищрений, чем на море, [рассказами] [188] о коих я дивлю слушателей; они так хитры и коварны, что никто не сравнится с ними. Немного расскажу вам об этом.

Как мы сказали, караван выходит вечером, чтобы идти, пока прохладно. Когда наступает ночь и темнеет, людей начинает одолевать сон, и охватывают их дремота и оцепенение. Некоторые засыпают на осле и падают вниз, иные же спускаются и ведут животное на поводу. [Тогда] нечестивые арабы подкрадываются, снимают с головы осла повод, один забирает осла, другой берет повод и, натягивая его, некоторое время идет следом, а потом бросает и уходит. Когда человек, очнувшись, оглянется, осла уже нет, один лишь повод в руках. Другие же приходят и смешиваются [с паломниками], ибо караван большой, в несколько тысяч человек, кто кого там знает? Подойдя [к кому-нибудь], они начинают говорить по-арабски: «Эшт калак сейди?», то есть: «Как поживаешь, господин?» А тот, погруженный в сон, что-то бормочет во сне, думая, что с ним говорит кто-нибудь из товарищей. [Араб] же, увидев, что он дремлет, снимает чалму с головы и удирает или сбрасывает человека с лошади и сам, вскочив на нее, удирает. Некоторые из них (арабов) немного поодаль следуют за караваном; если кто-нибудь по нужде или по другой причине немного отстанет, они забирают осла и товар и убегают; они подобны оводам и осам, которые вылезают из песка; каждая яма и куча камней служит им жилищем, ибо в стране Мсыра не бывает дождя; даже в семь лет раз не бывает дождя. Прочие идут за грузом, [находящимся] на верблюдах: кто-нибудь хватает [один] из тюков, другой перерезает веревку и остается висеть на ней, прочие подхватывают тюк и удирают; провисев так некоторое время, [араб] выпускает веревку и сам бежит, а человек, [сидящий] наверху, и другой тюк падают на землю. Вот когда услышишь вопли и плач, крики и печальные вести; кто плачет, что нет вьюка, кто – осла, а кто – корзины; скорбят и плачут, но пользы от этого нет. [189]

Тяжелое положение христиан

В стране арабов существовало злое правило, которого не было ни в Турции, ни в Персии: христианам нельзя ездить верхом на лошади, верблюде [204] или муле, а только на осле. На верблюде, говорят, ездил Мехмет, поэтому они почитают верблюда и величают; точно так же шапки из верблюжьего волоса, шерстяные ткани или что-либо иное [из шерсти верблюда] христианам носить не дозволяется; [шапки] надевают на голову и набрасывают [шерстяной плащ] на плечи только мевляны. Впрочем, и на осле нельзя было проезжать перед судом и мечетями и вообще по городу, но только пешком. Я, злополучный, не зная этих горестных обстоятельств, проезжал в Мсыре верхом на осле мимо суда. Вдруг на меня набросились ясахчи, дубинкою нанесли мне много сильных ударов по голове и спине и даже сбросили меня наземь. Я не понимал [причину] неожиданного несчастья, постигшего меня. И [тогда] они сказали: «Больше не садись на осла, ибо не велено, но ходи пешком». Не разрешали также хоронить с почестями и пением мертвецов, а словно падаль укладывали [их] на доски и безмолвно несли, да и то по безлюдным улицам, как евреи в Польше; а если кто встречает, то толкает или отворачивается, как от гроба богоматери, и еще ругают верующих, обзывая: «назареянин», «упрямец», «собака», «свинья», тогда как турки говорят только «неверный» и «неверующий». Самые злые – арабы, персы и курды, ибо они ругают не только человека, но и веру [его], законодателя,* крест и причастие и другие святыни, о чем не смею даже говорить или писать здесь, на бумаге. Вот в таких страданиях и муках живут верующие; из-за этого нарушена церковная служба, разваливаются церкви, а растерявшиеся и сомневающиеся священники, забросив проповеди, службу и молитвы, пребывают постоянно в заботах и страданиях; и, если иногда идут в церковь, торопятся поскорее кончить [службу] и удалиться, боясь, как бы их не обнаружили в церкви. В той стране священники подобны гзирам, ибо они должны заботиться обо всем – и о харадже, и о [всяких] происшествиях и о прочем. Священники должны давать приют и пищу субаши, кази, чаушу, авану, чобану; если потребуется вино или еда, бьют и таскают за волосы иерея; мол, скорее найди нам; то же самое [в отношении] матрасов, одеял и прочего. Точно так же и народ: не то чтобы в церковь ходить, [205] но от множества забот, налогов, указов и разных податей забыли даже бога, ибо у них нет ни одного спокойного и мирного дня. Хотя двери их [домов] низки и малы, а дома темные и вырыты в земле, однако нет у них покоя, ибо приходят [неверующие], спускаются [к ним], помыкают [ими] и мучают [их], не говоря уже о злословии, вероломстве, лишениях, захвате [имущества] и несправедливости, которые обрушиваются им на голову.
__________________
* Имеется в виду Христос

Однажды мы встретились с бесчисленным множеством верблюдов, больше чем тысячей, а также с большим числом арабов; вслед за ними прошел большой верблюд с носилками, в которых сидел араб с подобием короны на голове и с ним жена его; сказали, что это царь; вокруг [него] ехали на конях арабы в одних рубахах, с необутыми ногами в стременах; впрочем, кони у них превосходные и редкостные, изящные и породистые, с красивыми и длинными ногами, тонким станом и очень быстроходные. Один конь продается там за одну-две тысячи курушей; в мире нет коней, подобных их коням. Как бы ни была гора камениста и крута, они поднимутся; если в безводных местах три дня не дают воды, молчат; они так быстры и стремительны, что мчатся, как стрела, и летят, как птица, и если будут три дня бежать, не устанут. Каждый грязный, ничтожный араб, не стоящий ни копейки, сидит на лошади в тысячу золотых, без седла, с уздечкой в одну драхму, с деревянными стременами, в рубашке; у них нет другого оружия, кроме копья; им поражают [227] человека на расстоянии пущенной стрелы; оно [сделано] из тростника прочного, как дерево. И подобно тому как говорят о ружье поляков, стрелах татар, аркане курдов, так [упоминают] и о копье арабов. Увидев царя, мы остались ждать, пока они прошли; однако вреда они нам не причинили, ибо это не Аси, а Тапы, которые только бродят со своими шатрами, подобно Аврааму, Исааку и Иакову и другим.